произнес бы этого
  имени даже во сне. Просто испуганная одинокая женщина, которой не с кем
  поделиться своим страхом, не на кого переложить хотя бы малую часть какой-то
  своей странной, пугающей тайны.
   То, что она жила в детстве в одной квартире с семьей профессора Бренера,
  это чистая правда. Но к делу отношения не имеет. Забавно, что единственная
  живая, ясная, не подозрительная и никому не опасная правда во всей этой
  мутной истории оборачивается блефом и только вносит путаницу, мешается под
  ногами. Блеф господина Случая, из которого ровным счетом ничего не следует.
   Ну да, жила и не скрывает этого. Искренне беспокоится за своего бывшего
  соседа. А вот страх перед Карлом Майнхоффом - это уже серьезно. Вероятно,
  немец, с которым бередовал ребенок на пирсе, был именно он, Майнхофф.
   Чего ради он так рискует?
   Вообще, где, как они могли встретиться? Случайно познакомились, когда он
  учился в России? Ну и что? А если была любовная связь? Но из этого тоже
  ничего не следует. Ровным счетом ничего. С тех пор прошло не меньше
  пятнадцати лет.
   Смешно подозревать в Майнхоффе такую сентиментальность, невозможно
  представить, что, встретив случайно здесь, в Израиле, свою любовь
  пятнадцатилетней давности, он изменил планы. Ведь он изменил планы. Он
  должен был перебраться через египетскую границу сразу после похищения, пока
  не улеглась первая паника. Однако он здесь и рискнул сам явиться на
  набережную