человеком, как я, как ты... Это игра в поддавки,
  Алиса. Ты живешь в одной комнате с двумя желтыми крысятами, они спят на
  соседних койках, воняют на тебя своей жареной селедкой. А в столовой ты ешь
  вместе с черномазыми, и вполне закономерно, что Фидель считает, будто ему
  все можно. Их нельзя распускать, Алиса. Знаешь, у вас, русских, есть хорошая
  поговорка: посади свинью за стол, она поставит копыта тебе в тарелку.
   - Посади свинью за стол, она - ноги на стол, - машинально поправила
  Алиса, - имеется в виду хамство. А это - понятие международное.
   - Это понятие зоологическое, Алиса. У черномазых хамство в крови. Свинья
  благородное животное. Они хуже животных.
   - Карл, перестань. Я уже говорила, для меня расизм - что-то вроде
  сифилиса. Стыдная, мерзкая болезнь, от которой разрушается мозг.
   - Я шучу, фрейлейн, - он широко улыбнулся, - я хочу поразить вас своей
  оригинальностью. А вы не поражаетесь. Вы слишком серьезно относитесь к моим
  словам и не желаете понимать шуток.
   - Расизм - это не повод для шуток.
   - Расизма не будет, если все расставить по своим местам, назвать своими
  именами и освободиться от лицемерия. У них другой состав крови, другой
  генотип. Они другие. Похожи на людей, но все-таки не люди. Ты это
  чувствуешь, просто считаешь неприличным признаться, даже самой себе. Ну,
  давай по-честному, могла бы ты, к примеру, влюбиться в этого Фиделя? Или в
  какого-нибудь вьетнамца? Могла бы ты выйти