а и Мельникова". Потом оказалось, что точно такую же
  кассету подбросили директору. Было настоящее следствие. Сначала, разумеется,
  все стали думать на нас. Маму вызвали в школу... Мам, ты расскажи, как с
  тобой директор разговаривал.
   Теперь ребенок даже к Алисе обращался по-английски. Он буквально за два
  дня стал болтать так лихо, что Алиса не могла нарадоваться. Раньше он только
  читал, запас слов позволял ему говорить вполне свободно, но он стеснялся
  грамматических ошибок, не правильного произношения. А теперь шпарил не
  останавливаясь и сам получал от этого большое удовольствие.
   Деннис умел слушать. Мало кто умеет так внимательно, с таким искренним
  живым интересом слушать десятилетнего ребенка, особенно чужого.
   - Что сказал вам директор? - он придвинул Алисе тарелку с горячим
  бутербродом, чашку чая.
   "Надо же, запомнил, что я не пью кофе, - вскользь отметила про себя
  Алиса, - даже не предлагает..."
   - Спасибо, - она улыбнулась, отхлебнула крепкого горячего чая, - с
  директором у нас вышел сложный разговор. Он охотно верил, что Максим и его
  друзья не могли сделать такую гадость. Но доказывал мне, что они все-таки
  виноваты. Они спровоцировали, подали идею.
   - Но это же глупость! - покачал головой Деннис. - Даже не надо объяснять,
  почему это глупость. Потом выяснили, кто это сделал?
   - Нет. То есть, конечно, догадывались... Знаете, там была омерзительная,
  недетская похабщина, и особенно дико это звучало