яла
  прямо на булыжнике, тут же были навалены горы платков, ковров, громоздились
  вешалки с одеждой, лотки с фруктами, орехами, пряностями, липкими жирными
  сладостями, что-то жарилось, кипело, отовсюду звучала монотонная
  мусульманская музыка, группки мрачных усатых мужчин стояли у крошечных
  грязных кофеен, женщины в длинных робах, в черных платках, прикрывающих
  лица, скользили мимо, не поднимая глаз. Чумазые детишки всех возрастов
  носились сквозь толпу с воплями, сшибая все на своем пути.
   Мальчик лет четырех потянул Алису за рукав и, глядя жалобными черными
  глазами, полными слез, заканючил на ломаном английском:
   - Шекель, плиз, ай хангри, плиз!
   - Ни в коем случае! - крикнул Деннис.
   Но Максимка уже протягивал малышу шекель. Тот выхватил монету и убежал.
  Моментально подлетели еще трое, им было лет по семь, они заорали хором,
  стали дергать за одежду, один вцепился в Алисину сумку, другой ухватил
  Максима за куртку.
   - Шекель! Гив шекель!
   Деннис оттолкнул арабчат, схватил за руки Максима и Алису и рванул
  вперед. Им вслед неслись крики, улюлюканье, смех. И вдруг что-то больно
  ударило Алису в спину. Боль чувствовалась даже сквозь теплую кожаную куртку
  и толстый свитер.
   - Пригнитесь! - крикнул Деннис. - Быстрее! Не оглядывайтесь!
   Бежать по кривой, заставленной горшками, лотками и вешалками улочке было
  трудно. Почти совсем стемнело. Сзади слышался мерный топот и уже не только
  детские,