ется, она до полусмерти избила Фиделя... Смех, да и только. Ну какой
  идиот это выдумал?
   Она тряхнула волосами, прогоняя панический детский страх. Она не
  школьница. Ей двадцать лет. Они не имеют права лезть в ее личную жизнь.
   - Заходи, заходи, Воротынцева.
   Проректор был солидным, седовласым, с полным гладким лицом. Маленькие
  зеленоватые глаза глядели на Алису чуть исподлобья. Посверкивали очки в
  тонкой серебряной оправе, холеные пальцы вертели ручку "Паркер". Проректор
  слыл демократом, запросто общался со студентами, знал поименно почти всех
  старшекурсников.
   Алиса стояла на ковре посреди просторного кабинета. У нее за спиной
  маячила кругленькая, испуганная Галина Владимировна. В глубине, в огромном
  кожаном кресле у журнального столика, сидел еще один человек. Алиса никогда
  прежде не видела его, а если бы и видела - ни за что не запомнила. Не
  человек, а серое, расплывчатое пятно. Костюм стального цвета, редкие
  бесцветные прилизанные волосы. Никакое лицо. Совсем никакое. Только в
  тусклых маленьких глазках было нечто необычное. Взгляд ледяной и
  пристальный. Когда на тебя так смотрят, через минуту начинают ныть зубы.
   В кабинете повисла тишина. Чтобы немного успокоиться, Алиса стала
  разглядывать сувениры на полке стенного шкафа. Новенькая строительная каска.
  Сахарная голова - конус, обклеенный яркой бумагой с надписью "Бабаевский
  сахарорафинадный завод". Огромный окаменевший