еневший каравай, обвитый вышитым
  полотенцем с витиеватыми буквами "Хай живе...". Бронзовый бюстик Ленина.
  Чуть запыленный макет Московского Дворца молодежи.
   Пауза затянулась. Никто не предлагал сесть ни Алисе, ни завучу. Наконец
  Галина Владимировна не выдержала и равнодушным голосом спросила:
   - Александр Иванович, мне уйти или остаться?
   - Идите, - проректор едва заметно кивнул. Когда мягкая дверь за Галиной
  закрылась, Алисе стало совсем уж зябко и одиноко.
   - Ну что, Воротынцева, - с тяжелым вздохом произнес проректор, - что
  скажешь?
   - О чем именно, Александр Иванович? - услышала Алиса свой бодрый голос.
   - О чем? О твоем моральном облике, комсомолка Воротынцева. Тебе как
  лауреату конкурса было оказано высокое доверие. Ты получила путевку в
  международный лагерь, где отдыхает молодежь не только из социалистических
  стран, но и из стран капитализма. Ты представляла там не только наш
  институт, но и весь московский комсомол.
   "Он совсем сбрендил, - с тоской подумала Алиса, - он никогда раньше так
  не разговаривал".
   - Твою кандидатуру утверждал комитет комсомола института. Отличница,
  дисциплинированная, способная девушка. Ты опозорила всех, Воротынцева. И
  своих товарищей, и свой институт. - Он сделал небольшую паузу, набрал полную
  грудь воздуха и громко произнес:
   - И свою страну!
   - Чем? - тихо спросила Алиса. - Чем я опозорила свою страну?
   - Ну не надо мне здесь изображать невинность, не