надо! Какой позор, - он
  выразительно покачал головой, - пятно на весь институт!
   "Он играет, - думала Алиса. - Он произносит заранее придуманный и
  заученный текст. Вполне добросовестно, но без вдохновения, даже с некоторой
  брезгливостью. Интересно, в чем же дело? Ведь не передо мной он так
  выпендривается..."
   Серый человек в углу не произносил ни слова и не спускал с нее глаз.
  Алисе было противно оттого, что она до дрожи в коленках боится этого серого,
  но куда противней было наблюдать, как боится его солидный, важный пожилой
  проректор.
   - Ну, что ты молчишь? - Александр Иванович вздохнул, перевел дух. - Скажи
  что-нибудь. Не стой, как соляной столб.
   - Александр Иванович, - проговорила она медленно, спокойно и опять не
  узнала собственного голоса, - я стою как столб потому, что вы не предлагаете
  мне сесть.
   - Садись, - буркнул проректор, дернув головой.
   - Спасибо.
   Алиса села и уставилась на серого. Пусть видит, что она его не боится.
   - Сигнал о твоем безобразном поведении, Воротынцева, поступил даже не в
  институт, а в райком партии. Это значит, что я обязан принять самые
  решительные меры и отчитаться перед бюро райкома. Мне придется поставить
  вопрос перед комитетом комсомола и перед партбюро о твоем пребывании в
  институте и в комсомоле. Ты хоть понимаешь, что это значит? Четвертый курс,
  отличница... Так и будешь молчать? Давай выкладывай, как было дело.
   Теперь его голос звучал почти тепло,