очувственно.
   - Я не знаю, Александр Иванович, что мне говорить. В чем конкретно меня
  обвиняют?
   - В аморальном поведении! В том, что ты ночевала в номере гражданина ГДР,
  аспиранта Института международных отношений! - теперь проректор почему-то
  закричал, да так, что даже покраснел от натуги. - Ну? Было такое? Отвечай!
   - Было, - спокойно кивнула Алиса, - но мне кажется, это касается только
  меня и гражданина ГДР. А больше никого.
   - Нет, милая моя! Ты ошибаешься! Это касается всех! И вообще, что за тон?
  Ты охолонись, охолонись, Воротынцева. Мы здесь не в бирюльки играем. Мало
  того, что ты в открытую спала с иностранцем, ты еще, - он смущенно
  откашлялся, - ты устроила безобразную драку с другим иностранцем, с
  гражданином Республики Куба, и нанесла ему тяжкие телесные повреждения.
   Проректор перевел дух, откинулся на спинку вертящегося кресла. Алисе даже
  стало его жалко. Стыдно ему было, бедному, особенно стыдно произносить
  второе, ну совсем уж абсурдное обвинение.
   - Александр Иванович, я не умею драться. Я никому не наносила тяжких
  телесных повреждений.
   - Врач в медпункте подтвердил, что кубинского студента избили, - устало
  сообщил проректор, - и, по словам кубинца, это сделала ты, Алиса. Ты можешь
  внятно отвечать на вопросы?
   - Могу.
   - Какие отношения были у тебя с гражданином ГДР Карлом Майнхоффом?
   - Ну, если я ночевала в его номере, то, вероятно, самые нежные, - сквозь
  зубы произнесла Алиса.