я до сердечного приступа, даже не пытаясь
  понять, зачем и почему его вызывают.
   Поздно вечером зашла мама, сделала папе укол, потом они сидели на кухне,
  пили чай, и мама сказала, что ее поездка во Францию почему-то сорвалась.
   - Я знаю, чьи это козни. Это Ларычев мне строит. Он пытался запороть мою
  диссертацию. Он доведет меня когда-нибудь до инфаркта. Он метит на
  завкафедрой и все сметет на своем пути, меня и первую очередь. Если я не
  выступлю с докладом в Париже... А что такое с твоим отцом? Почему его в
  прокуратуру вдруг вызывают?
   - Не знаю...
   В среду утром Алиса позвонила по телефону, который ей дал Харитонов, и
  сказала:
   - Оставьте моих родителей в покое. Я согласна.
   Теперь ей не надо было являться на партбюро.
   Отцу позвонили из прокуратуры, вежливо извинились, объяснили, что
  произошла ошибка. Его однофамилец проходил свидетелем по делу о какой-то
  краже. Никуда ему являться не надо.
   Ирину Павловну выпустили во Францию. В субботу она встретилась с Карлом,
  они поехали в Серебряный Бор, и там, в глубине огромного парка, она
  рассказала ему все, от начала до конца, почти дословно передала разговор с
  майором Харитоновым и текст документа, который ей дали подписать.
   - Мы больше никогда не увидимся, Карл.
   - Ты меня больше не любишь, Алиса?
   - При чем здесь это? Ты что, не понял? Я должна на тебя стучать. Меня
  завербовало КГБ.
   - А я тебя перевербую, - он засмеялся, - мы будем