ало
  туманом, дрожащей сеткой, как экран сломанного телевизора.
   Вместе с девушкой приходил Карл Майнхофф.
   Цитрус отчетливо вспомнил светлые усы, насмешливые светло-карие глаза. Ну
  точно, Карл был здесь! Они пили втроем, потом Цитрус вырубился, а гости
  ушли...
   Карл мог прийти только с этой девушкой. Он никогда раньше не бывал у
  Цитруса в гостях, не знал нового адреса.
   До недавней встречи в Берне они виделись в последний раз три года назад в
  Дублине. Цитрус взял у Карла большое интервью для французской неонацистской
  газеты, с которой в то время сотрудничал. Потом посидели в баре, поболтали и
  разошлись. Там было несколько ребят из ИРА.
   И между прочим, тогда, в Ирландии, они расстались довольно прохладно. У
  них зашел разговор о женщинах, Цитрус выдвинул свою обычную сентенцию, что
  все они суки и каждой нужен грубый сильный хозяин. Карл ответил, что Цитрусу
  просто не везло с женщинами.
   - Можно подумать, тебе везло, - усмехнулся Цитрус, - глядя на твою Ингу,
  этого не скажешь. Слушай, неужели у тебя нет никого, кроме нее? Про тебя
  болтают, будто ты аскет, однолюб. Это совсем не вяжется с твоим имиджем. Ты
  не волнуйся, я не для газеты...
   - Да, я однолюб, - хмуро кивнул Карл, - и мне плевать на имидж.
   - Значит, Инга - твоя единственная женщина, любовь на всю жизнь?
   - Нет, не Инга.
   Цитрус стал приставать к нему, пытаясь выведать, кто же, если не
  белокурая бестия фрейлейн Циммер.
   - Не отстану, пока не скажешь.