Цитрус откашлялся, нервно хохотнул.
   - Интересные дела... Что же мне теперь делать?
   - Сочувствую, но ничем помочь не могу. Если вас это так беспокоит,
  обратитесь в милицию.
   - Спасибо за совет. Я подумаю об этом, - он смущенно хохотнул. - Кстати,
  а вы не хотите и правда взять у меня интервью? Ну, хотя бы в качестве
  компенсации за неприятности.
   - Простите, это не входит в наши планы, - ответили ему холодно и
  серьезно.
   - А почему, можно узнать? Я все-таки достаточно известный человек, и вы
  могли бы...
   - Да, вы известный человек. Но наших читателей интересуют люди несколько
  другого плана. Извините.
   Москва, ноябрь 1986 года
   Алиса открыла дверь и услышала громкий папин голос:
   - Кто ты такой? Нет, скажи мне, кто ты такой? Специалист-кинолог? Или
  человековед? Ты расист, самый настоящий! Ты делишь людей на породы, как
  собак! Но и у собак нет лучших и худших пород. Между прочим, дворняги бывают
  умней и благородней породистых, элитных! А потроха у всех одинаковые! Это я
  тебе как врач говорю. Никакой голубой крови нет! Все это мерзкая фашистская
  чушь!
   Алиса сняла пальто и сапоги, сунула ноги в тапочки, вошла на кухню. За
  столом сидел Карл. Год назад они окончательно расстались. Даже КГБ не
  сомневалось в этом. Ее оставили в покое.
   Папа расхаживал по крошечной кухне в рваных шерстяных носках, в синих
  трениках с обвислыми коленками и старой тельняшке. Он был красный,
  совершенно