лась поднять за плечи.
   - Карл, вызови "Скорую"!
   - Не надо никакой "Скорой". - Юрий Владиславович поднялся, кряхтя и
  потирая затылок. - Лисенок, будь человеком, водочку не выливай, поставь на
  место. Когда я еще такой водочки выпью? Слушай, Карлуша, ты мне не ответил:
  кто ты такой, чтобы всех судить?
   - Папа, - Алиса подошла к нему, провела ладонью по колючей потной щеке,
  папочка, посмотри мне в глаза.
   - Подожди, дочка. Мы говорим о важных вещах.
   - Папа, ты соврал? Ты договорился с Коробцом и он тоже соврал? Тебе не
  вшили ампулу?
   - Коробец пытается лечить меня гипнозом. Мы решили подождать с ампулой,
  он громко икнул, - водочку поставь на место, а?
   - Не беспокойся, - усмехнулся Карл, - я сначала выяснил, можно ли твоему
  папе пить. Я помню, ты говорила, что собираешься вшить ему ампулу. Он мне
  сообщил под большим секретом, что никакой "торпеды" пока нет, и только тогда
  я поставил на стол водку.
   - Умный парень, отличный парень твой Карл. Но порет полнейшую чушь. Прямо
  фашист какой-то! Твой прадед дрался с ними в Первую мировую, твой дед долбал
  их под Сталинградом, а я вот пью на брудершафт. Хендэ хох, Карлуша! Лисенок,
  хватит, не дуйся. Сядь и выпей с нами.
   Алиса молча поставила бутылку на стол и отправилась в свою комнату,
  звонить наркологу Коробцу.
   - Ну, простите меня, - вздохнул Коробец, выслушав ее гневную тираду. - Я
  понимаю, получилось нехорошо. Я давно знаю Юру, надо смотреть правде в
  глаза. Он бы