не
  шутишь?
   - Ничего ты не понял, Карл. - Юрий Владиславович печально покачал
  головой. - Для меня нет разницы, какая кровь. Третья группа, отрицательный
  резус. Остальное не важно. Дед был белым полковником, отец - красным
  рядовым, потом стал врагом народа, сгнил на Колыме как честный зек
  сталинского призыва. Все. Хватит об этом. Лисенок, свари нам картошечки.
   Алиса стояла в дверном проеме, прислонившись к косяку.
   - Папа, ложись спать. Поздно уже. Тебе, Карл, пора уходить.
   - Я у вас ночую, - сообщил Карл.
   - Нет, - она покачала головой, - ты ночуешь в гостинице.
   - Доченька, мы уже договорились, он поживет у нас дней пять. Я
  раскладушку поставлю в своей комнате, - Юрий Владиславович слил последние
  капли водки к себе в стакан, - у него неприятности.
   - Папа, ну какое тебе дело до его неприятностей?
   - Не смей! Человек пришел к нам в дом! - Отец опять шарахнул кулаком по
  столу, но не сильно, и тут же поморщился, схватился за сердце. - Мне дела
  нет, что там у вас с ним было. Он мой гость, у него проблемы...
   Последние слова он проговорил отрывисто, тихо. Губы побелели, на лбу
  выступили крупные капли пота.
   Он покачнулся на табуретке. Карл вскочил, успел подхватить его.
   - Ничего, доченька, не пугайся... немножко совсем заныло, сейчас пройдет.
  Карлуша, помоги мне до койки дойти.
   Приступ был не сильный. Нитроглицерин снял боль. Алиса не стала вызывать
  "Скорую". Через двадцать минут Юрий