их в
  сушилку.
   - Да! О, да, фрау Майнхофф, я не сомневался, что вы ответите мне
  согласием! Их либе дих, и вы меня тоже! У нас родятся чудесные красивые
  киндеры, о, я, натюрлих, майне либе. Мы будем жить долго и счастливо. - Он
  держал ее за плечи, зарывался лицом в ее волосы, скользил губами по шее, по
  затылку, смеялся в ухо и мешал мыть посуду.
   - Перестань, Карл. Я серьезно... Перестань, не придуривайся...
   - Лисенок, я тебя люблю, - он протянул руку, выключил воду, схватил Алису
  в охапку, - не возражай мне, Лисенок. Никогда мне не возражай. Я все равно
  умней и сильней, - он зажал ей рот своими горячими губами.
   Из КГБ не звонили. Утром, по дороге на работу Алиса тревожно оглядывалась
  по сторонам, все время ждала, что рядом остановится машина. Но ничего не
  происходило. С девяти до шести она стояла за чертежной доской в своем
  конструкторском бюро.
   - Ты так всю жизнь хочешь? С девяти до шести, за девяносто рублей в
  месяц? Ты посмотри на себя в зеркало! С таким лицом, с такой фигурой гнить в
  этой серости, в жалкой клетушке из двух комнат... Что тебе здесь светит?
  Очень скоро у вас в России все полетит вверх тормашками. Система прогнила
  изнутри, и, когда она рухнет, вонючие обломки посыпятся на ваши головы.
  Исчезнет еда. Введут карточную систему. Ты знаешь, что такое крушение
  империи? Это прежде всего голод, разруха, озверелые толпы на улицах. А потом
  по Москве пойдут танки, прямо по толпе, по людям.