алила на себя это, и я не могу не думать о ней. Если бы вы
  видели, на кого она похожа... Ну я прошу вас, поговорите с Юрием в последний
  раз. Терять уже нечего.
   - Ирина Павловна, а почему вы сами не можете с ним поговорить?
   - Пыталась уже, - Ирина Павловна остановилась и тяжело уселась на
  табуретку напротив Алисы, - он ссылается на вас. Будто бы вы хотите еще
  подождать. До лета.
   - Весна - тяжелое время для сердечников.
   - Он прежде всего алкоголик, а потом уже сердечник! Вы можете на него
  повлиять. Простите, что я так резко разговариваю с вами, но повторяю, мне
  страшно за дочь. Два месяца назад у нее было сотрясение мозга. Я не
  сомневаюсь, головокружения у нее начались на нервной почве. А что будет
  дальше?
   Алиса сидела, низко опустив голову, ковыряла вилкой кусок жареной рыбы.
  Ей было неприятно слушать этот разговор, она отговаривала маму звонить
  Коробцу, но Ирина Павловна, человек решительный и жесткий, все-таки набрала
  номер.
   - Хорошо, - устало согласился Коробец, - я попытаюсь поговорить с ним еще
  раз. Но обещать ничего не могу. В любом случае до мая мы будем обходиться
  гипнозом.
   - Почему ты не ешь? - спросила Ирина Павловна, положив трубку. - Я сорок
  минут стояла в очереди за этой рыбой, пожарила специально к твоему приходу,
  как ты любишь, с лучком.
   - Прости, мамуль, не хочется.
   - Алиса, что с тобой происходит? Ты зеленая, на тебя смотреть страшно.
   - Ничего, мамуль. Со мной все