порядке.
   - А все в порядке, так давай ешь!
   - Не могу... - Алиса судорожно сглотнула. - Тошнит меня, мамочка. Это
  бывает после сотрясения.
   Ирина Павловна долго молчала, потом, не глядя на дочь, тихо спросила:
   - Сколько у тебя недель, Алиса?
   - Четырнадцать.
   - Что будем делать?
   - Не знаю, мамочка.
   - То есть как - не знаю? Ты что, успела за десять дней, которые мы не
  виделись, выйти замуж?
   - Нет, - глухо пробормотала Алиса, - замуж я не вышла.
   - Хотя бы скажи, кто он?
   - Теперь это не имеет значения.
   Ирина Павловна встала, громко двинув табуреткой, вышла из кухни,
  вернулась, держа в руках раскрытую записную книжку. Она так нервничала, что
  несколько раз сбилась, набирая номер.
   - Кирочка, здравствуй, дорогая. Как у тебя дела? Да... надо же... я тебя
  поздравляю... Кира, ты можешь принять мою Алису прямо завтра? Да, очень
  срочно... говорит, четырнадцать недель... нет, об этом речи быть не может...
  Ну, что делать? Я понимаю, срок большой, но она молчала все это время. Она
  ведь у нас такая вся из себя сложная... Спасибо... да, конечно... спасибо,
  Кирочка, целую тебя.
   Положив трубку, Ирина Павловна стала капать себе в рюмку валериановые
  капли.
   - Пять... восемь... - сосредоточенно считала она, - завтра к половине
  девятого ты должна быть у Киры Александровны на Покровке. Она все сделает в
  тот же день. Под общим наркозом... одиннадцать... пятнадцать... - Ирина
  Павловна опрокинула рюмку