жайших родственников - дочери и бывшей жены.
   У Алисы заныла поясница. Боль была несильной, тянущей и почти сразу
  отпустила. Алиса так нервничала, что не обратила внимания. Прошло двадцать
  минут. Зазвонил телефон. Она схватила трубку, не заметив второго приступа
  боли. Попросили какую-то Клавдию Васильевну.
   - Вы не туда попали, - автоматически ответила Алиса.
   Сердце стучало где-то у горла. Она заметалась по квартире, скинула
  тапочки, стала надевать босоножки. Невозможно просто сидеть и ждать. Она
  отлично знала папин маршрут, от института до "Маяковки", проходными дворами.
  Потом от метро до дома... А если ему стало плохо в метро? Нет, почему ему
  обязательно плохо? Может, он задержался, пережидая грозу? Он ведь ушел без
  зонтика... Гроза кончилась совсем недавно, ливень застал его по дороге, он
  спрятался в какой-нибудь подъезд и сейчас не спеша идет домой, дышит свежим
  озоновым воздухом.
   Тяжелый, огромный живот мешал наклониться, застегнуть ремешки босоножек.
  Еще один приступ тянущей боли в пояснице заставил ее вскрикнуть. И тут опять
  зазвонил телефон.
   - Воротынцева Алиса Юрьевна? - спросил незнакомый женский голос.
   - Я слушаю...
   - Воротынцев Юрий Владиславович, 1933 года рождения, вам кем приходится?
   - Он мой отец...
   Сильный звон в ушах не давал расслышать слова незнакомой женщины. Алиса
  поняла только, что надо прямо сейчас ехать в Институт Склифосовского, а
  больше ничего понимать не хотела.
   Позже,