яркой творческой
  индивидуальностью, и тогда всесильный меценат вложит настоящие деньги в
  рекламу его книг, пойдут миллионные тиражи, потом начнут снимать фильмы по
  его романам, потом... О, потом будет еще много всего приятного и
  интересного.
   Не было рядом с ним никого, кто мог бы шепнуть на ухо: Гарик, ты уже
  большой мальчик. Так не бывает в жизни, чтобы явился добрый сильный дядя и
  купил для тебя настоящую, прочную, надежную славу, любовь многомиллионной
  прихотливой публики.
   Сейчас, сидя в своей маленькой прокуренной кухне, он пришел к простой и
  радостной мысли, что настал наконец момент, когда можно выйти на
  Подосинского.
   Конечно, были среди многочисленных приятелей Цитруса люди, лично знакомые
  с Геннадием Ильичом. Но шуточное ли дело - позвонить и попросить: слушай,
  брат, сведи-ка меня с господином Подосинским, желательно прямо сегодня.
   Лихорадочно листая свою записную книжку, перебирая в голове имена. Цитрус
  остановил свой выбор на журналисте Петре Малькове.
   Мальков был фигурой тихой, незаметной. Он сторонился скандалов, никогда
  не стремился к популярности. Слово "журналист" было золотыми буквами
  написано на его визитке, но журналистикой Петр Мальков никогда в жизни не
  занимался.
   Он делал деньги на том, что помогал различным коммерческим структурам
  вклиниться в информационное пространство, посредничал в создании косвенной
  рекламы, владел в совершенстве искусством знакомить