, - произнесла она деревянным
  голосом в трубку, - мы должны улетать через пять дней в Москву из
  Тель-Авива. Нам необходимо улететь раньше. И, если возможно, прямо из
  Эйлата, - она назвала фамилию и номер рейса.
   - Есть два места на восьмое, отлет в три сорок пять утра, но только из
  Тель-Авива, из Бен-Гуриона. Из Эйлата самолеты летают в Москву раз в неделю.
  Ближайший рейс через четыре дня, - ответила девушка на другом конце провода.
   Алиса прикинула: если выехать завтра утром, к вечеру они будут в
  Тель-Авиве. Ночью улетят. Утром будут в Москве. Все нормально.
   - Да, спасибо. Этот рейс нам подходит. Положив, трубку, она села рядом с
  Максимом, обняла его за плечи.
   - Мамочка, он так бился... у него были судороги... я все видел. Он
  выгибался дугой, как будто сошел с ума, пытался сорвать с себя маску прямо
  под водой, и не мог. Я сначала взял его за руку, но он вырвал руку, он как
  будто не видел меня, не чувствовал ничего. Его пытались поднять на
  поверхность четверо мужчин, а он отбивался руками и ногами. Это никакой не
  сердечный приступ. Что-то другое. Что-то психическое, как будто у него были
  галлюцинации. Он бился, дрожал, а потом сразу обмяк и стал весь как
  тряпочный. Он умер там, под водой. Совсем умер, мамочка. Он очень здоровый,
  сильный, даже не курил. Он арабов в Иерусалиме раскидал, как профессионал...
   "Эпилепсия? - подумала Алиса. - При эпилепсии вряд ли человек решился бы
  нырять