н Ефимович, сладко зевнув.
   - Не огорчайтесь, профессор. Есть один приятный сюрприз для вас, произнес
  мужской голос по-русски.
   Бренер оглянулся. У него за спиной сидел на корточках старик-араб с седой
  бородой. Вглядевшись, Натан Ефимович с трудом узнал Карла.
   - Отлично выглядите, партайгеноссе.
   - Спасибо, - улыбнулся немец.
   Его лицо было освещено фонариком снизу, и улыбка получилась
  карикатурно-злодейская. Так в старых советских фильмах подсвечивали
  физиономии актеров, игравших белогвардейцев, фашистов или шпионов, чтобы они
  выглядели совсем уж свирепо. Карл был фашист-араб лет семидесяти, если не
  обращать внимания на молодой жадный блеск светло-карих глаз.
   - Хватит болтать. Карл, - рявкнула Инга, - нас ждут. Что вы там
  копаетесь, профессор? - Ее раздражало, что они говорят по-русски. Она не
  понимала ни слова.
   - Надеваю ботинки, фрейлейн. Слушайте, а мне обязательно надо влезать в
  эту половую тряпку? Вы не могли достать что-нибудь почище? Ведь воняет.
   - И должно вонять, - усмехнулась Инга, - вы бедуин. Старый, больной,
  вонючий бедуин. Сейчас я наложу вам легкий макияж, и будет все окей.
   Инга надела ему на голову платок, закрепила обручем и стала бесцеремонно
  рисовать что-то на его лице. Карл держал фонарь. Натан Ефимович с удивлением
  заметил, что от нее пахнет спиртным. Такое было впервые.
   - Не знаю, кто из нас двоих крепче воняет. Карл, ваша дура еще и
  наклюкалась на радостях,