ля массажа лица и тела, еще множество всяких милых
  мелочей. Кроме того - пушистые полотенца, пара халатов, тапочки.
   Если учесть, что все эти миллиардерские радости не на твердой земле, не
  на какой-нибудь вилле, а посреди моря, внутри белоснежной, отделанной
  мореным дубом посудины, то прямо дух захватывает. Умеют жить умные люди,
  умеют себя любить и уважать, дай им бог, бандитским мордам, всяческих
  проблем и неприятностей...
   Конечно, в первый момент собственное отражение в зеркале подпортило
  удовольствие. Но Бренер просто зажмурился, чтобы не видеть свою осунувшуюся,
  поросшую седой щетиной, покрытую красно-серыми пятнами физиономию,
  свалявшуюся, как войлок, шевелюру, черные круги под тусклыми усталыми
  глазами. Так, зажмурившись, постанывая, покряхтывая, скинул ненавистную
  бедуинскую хламиду, свернул в ком вместе с собственной грязной одеждой и,
  прежде чем залезть в волшебную джакузи, швырнул все это пинком за дверь
  ванной комнаты, повернул ручку, радостно отмечая, что впервые за эти дни он
  остался один, за запертой дверью, совершенно один, и нет рядом ни дуры Инги
  с ее пушкой, ни мрачных амбалов-арабов, ни вежливого Карла.
   То есть, конечно, вся компания здесь, на яхте, однако их не слышно и не
  видно. Журчит водичка, небольшая, скромная с виду яхта покачивается на
  мягких волнах Средиземного моря. И что самое поразительное - все ближе к
  России подплывает эта красивая посудина,