ый ответ, что нет у них корреспондентки
  Вероники Сурковой. Растерялся. Стал думать дальше. А мог бы, между прочим,
  воспользоваться советом сотрудника журнала и позвонить в милицию на всякий
  случай.
   Впрочем, вряд ли такой звонок имел бы последствия. В доме Цитруса ничего
  не пропало, он сам цел и невредим. Ему бы скорее всего сказали, мол, вольно
  же вам пускать к себе в дом кого попало, не спрашивая документов. Вы кто по
  специальности? Писатель? Ну вот, может, поклонница ваша. У вас ведь есть
  поклонницы?
   Вряд ли Цитрус ответил бы "нет". На этом бы все и закончилось. Кому охота
  заниматься делом, в котором нет ни пострадавшего, ни признаков преступления.
   А потом поступила информация о следующем звонке. Когда полковник услышал,
  что Цитрус срочно желает встретиться с Петром Мальковым, он встрепенулся,
  тут же распорядился отправить людей в кафе на Остоженке. И не пожалел об
  этом. Солидная пожилая пара чинно ужинала за соседним столиком, а на
  портативный диктофончик писался разговор Цитруса и Малькова.
   Слушая запись, Харитонов легко смоделировал идиотскую схему, которая
  сложилась в болезненном воображении писателя.
   Азамат отказался заплатить потому, что операция еще не завершена. Но
  Цитрус решил, что его обманули, кинули, потому что Карл Майнхофф уже здесь,
  в Москве. Вероятно, ему запомнилась собственная галлюцинация как
  единственная реальность, а истинные события ускользнули из памяти бесследно.
  Он решил,