у нее здесь, в Израиле, неприятного чувства из-за
  обилия военных и полицейских патрулей, встретит ли их с Максимом кто-нибудь
  в Москве, сообщила ли она кому-то из близких о том, что возвращается раньше
  времени.
   Он долго сочувственно расспрашивал, связано ли ее решение уехать домой
  только лишь с нервным потрясением ребенка, или есть еще какие-то причины.
   - Тур стоит недешево, и компания не вернет деньги за неиспользованные
  дни. Вы не станете потом жалеть, что сгоряча уехали раньше? Сейчас наконец
  установилась чудесная погода, самое время отдохнуть. Первый шок пройдет, вы
  успокоитесь...
   - Не только ребенок, я тоже не могу отдыхать здесь после того, что
  произошло.
   - Значит, вы все-таки немного отвечали Деннису взаимностью? - спросил
  старик с неуместной игривой улыбкой.
   - Какое это теперь имеет значение? - пожала плечами Алиса.
   - Но из-за смерти совершенно постороннего человека вы бы не стали так
  переживать?
   - Мои переживания - это неинтересно, мистер Баррет.
   - Да, конечно... простите, - старик смутился, - просто я думал, вам
  нелегко сейчас, и если вы поделитесь со мной, вам станет немного легче.
   - Спасибо.
   - Деннис был прав, когда говорил, что вы замкнутый человек...
   "Далась им моя замкнутость... - с раздражением подумала Алиса. - У
  американцев не принято изливать свои чувства, особенно печальные, первому
  встречному. Твои проблемы должны оставаться только твоими. Для всех, кроме
  самых