отвращение к однообразию семейного быта. Я привык
  слоняться по миру, ночевать где придется, мне нравится риск, постоянная
  смена декораций. Но сейчас вдруг позавидовал вам. Вы с женой любили друг
  друга, растили сына, и сорок лет вам, вероятно, никогда не было скучно
  вместе. Или я ошибаюсь?
   - Нет, - тихо произнес Натан Ефимович, - вы не ошибаетесь. Нам с Марией
  Даниловной действительно никогда не было скучно вместе. Ни разу за сорок
  лет. А к чему вы клоните, Карл? Рисуете благостную картину тихого семейного
  счастья, чтобы настроить меня на сентиментальную волну, а потом пригрозить
  гибелью моего сына и внуков? Хотите поставить мне очередные условия? Я
  догадываюсь, что утром мы причаливаем, не знаю, правда, куда именно. Но
  причаливаем. Вы готовите меня к разговору с заказчиком, чтобы я был
  покладистей и не возражал?
   Бренер не видел в темноте лица Карла, но почувствовал тяжесть его
  взгляда. В тишине стало отчетливо слышно, как бьется вода в круглый темный
  иллюминатор.
   - Утром мы будем на Кипре, - сказал наконец Карл, - там действительно вы
  встретитесь с тем, кого называете заказчиком.
   - А дальше?
   - Не знаю. Дальше ему решать, что с вами делать. Моя часть работы
  выполнена. Мы с вами завтра распрощаемся, и мне, честно говоря, даже грустно
  немного. Я успел к вам привыкнуть, профессор. Мне приятно говорить
  по-русски. Почему-то на этом языке проще всего вести задушевные беседы.