ия Литинститута до Домского собора, не попасть при этом ни под
  машину, ни под поезд, ни в милицию, ни в психушку, надо довольно прилично
  выглядеть, связно говорить, деньги заплатить за билет.
   История с якутом так потрясла воображение молодого поэта Цитруса; что он
  потом даже у какого-то психиатра поинтересовался: может такое быть? Психиатр
  ответил, что бывает всякое. У коренных северных народов особенная генетика.
  Им пить вообще нельзя. Во-первых, моментально спиваются, во-вторых, совсем
  себя не контролируют. В Канаде, например, на Баффиновой Земле, где живут
  эскимосы, строжайший сухой закон. Но якутский поэт скорее всего приврал для
  красоты.
   Сейчас, путаясь в закоулках своей памяти, Цитрус без конца подходил к
  одной и той же черной яме. И ему стало казаться, что он проваливается в
  пропасть, летит вверх тормашками в холодной свистящей бесконечности, на лету
  переходит в другое измерение, то вырастает, то уменьшается, как Алиса в
  Стране Чудес, и если вынырнет, то может оказаться где угодно - в Риге у
  Домского собора, у белого кролика за чайным столом, у эскимосов на
  Баффиновой Земле или в собственной квартире в компании Карла Майнхоффа.
   - Алиса... - произнес он громким шепотом. - При чем здесь Алиса? Я
  никогда не читал эту дурацкую английскую сказку. Я что, совсем спятил? А
  может, мы не только пили, но и кололись?
   Задрав рукава свитера, он стал при ярком свете разглядывать свои локтевые
  сгибы, но