, округлые, облизанные за тысячелетия ветрами..."
   Из кают-компании его заметили и окликнули:
   - Доброе утро, профессор.
   Стол был накрыт к завтраку. Карл курил, раскинувшись в низком кресле,
  Инга, все такая же мрачная, пила кофе из большой толстобокой кружки и на
  Бренера не взглянула. Охранник Эдик стоял навытяжку. За столом сидел щуплый,
  неказистый, лет пятидесяти человечек в белых брюках и толстом белом свитере.
  Несколько длинных черных прядей, протянутых от виска к виску, прикрывали
  бледную лысину. Маленькие, глубоко посаженные черные глазки смотрели
  тревожно и почему-то немного жалобно.
   - Здравствуйте, Натан Ефимович. Заходите, присаживайтесь. Меня зовут
  Геннадий Ильич, - он привстал с кресла и протянул профессору руку.
   Бренер машинально ответил на рукопожатие. У Геннадия Ильича была вялая
  влажная кисть, вкрадчивый, глуховатый голос.
   - Здравствуйте. Очень приятно познакомиться. Вы, вероятно, и есть
  заказчик?
   - Он самый, - улыбнулся Геннадий Ильич. "Вот тебе и постсоветский
  миллиардер, хозяин яхты, вертолета и прочего добра. Ничего особенного.
  Довольно неприятный тип. Похож на пройдоху-снабженца или на директора
  большого гастронома", - подумал Бренер, усаживаясь в кресло.
   - Чай? Кофе? - любезно предложил Эдик.
   - Блин, - тихо сказал профессор.
   - Не-е, блинов-то нету, - Эдик тревожно захлопал глазами.
   Карл весело рассмеялся.
   - Я вижу, вы в полном порядке, Натан Ефимович,