вительства в своей лаборатории, деньги
  не понадобятся никому. Даже мне. Я хочу не только получить свой куш, но и
  подстраховаться на будущее. Разве плохо сочетать полезное с приятным?
   - Лично мне в этой высокой драме отводится довольно низкая роль. Я предаю
  интересы страны, в которой прожил двадцать лет и к которой, знаете ли, у
  меня нет претензий. Меня и мою семью не обижали в Израиле.
   - Вы никого не предаете, - покачал головой Геннадий Ильич, - вы спасаете
  мир от возможной катастрофы.
   - Ох, давайте немного сбавим тон, - поморщился Бренер.
   - Тон вполне уместен, - серьезно произнес Подосинский, - я вовсе не
  преувеличиваю.
   - Ладно, как вам угодно, - махнул рукой Бренер, - меня интересует одно:
  потом куда меня денете? Я ведь понимаю, что в Израиль уже вернуться не
  смогу.
   - А куда вы сами хотите?
   - В Россию.
   - Вы это серьезно? - вскинул брови Подосинский. - Вы желаете продолжить
  свои разработки в России?
   - Никаких разработок я продолжать не желаю, - покачал головой Бренер, - я
  просто хочу прожить остаток жизни на родине.
   - Простите, в каком качестве?
   Инге надоело сидеть и слушать непонятную русскую речь. Она встала и вышла
  из каюты. Эдик молча убирал посуду со стола. Где-то на яхте находились еще
  трое арабов, но их не было видно.
   - В качестве тихого московского пенсионера, - Бренер сразу почувствовал
  себя спокойней, когда вышла Инга, и принялся за еду. - Сколько стоит
  маленькая однокомнатная