ись двадцать лет. Вот вы, например,
  можете навскидку, прямо сейчас, вспомнить кого-то, с кем двадцать лет не
  виделись?
   - Сразу не смогу, но, если подумаю, вспомню.
   - Сергей Бренер тоже вспомнил. Причем моментально, - усмехнулся Кантор, я
  связался с одним из моих людей, работающих в охране семьи. Он придумал
  совершенно нейтральный повод, упомянул в присутствии Бренера ее имя. Тот
  заволновался, стал спрашивать, где она? Можно ли ее найти как-нибудь?
  Оказывается, они выросли в одной квартире, ходили в один детский сад, в одну
  школу. В общем, трогательная и совершенно невинная история. Подстроить,
  договориться заранее в такой ситуации просто невозможно. А для простого
  совпадения это как-то слишком сложно.
   - Похоже, не мы первые уперлись в этот тупик, в правдивую и трогательную
  историю о детской дружбе, - усмехнулся Берштейн. - Между прочим, если бы ко
  мне четыре дня назад не поступили сведения, что агентура ЦРУ в Москве
  интересовалась в голландском посольстве старым московским адресом Бренера,
  мы бы так и прозевали американское вмешательство в операцию. Вот теперь
  кое-что сходится, а то я ломал голову, зачем здешнему резиденту адрес
  коммуналки, из которой Бренеры уехали двадцать лет назад?
   - То есть, вы считаете, Воротынцева озадачила покойного Шервуда точно так
  же, как меня?
   - Ну а с какой стати его куратор срочно запросил московский адрес
  Бренера?
   - Однако они вряд ли успели узнать,