ком, как тйм все крутится,
  вертится, как цепляются друг за друга колесики и шестеренки, каким образом
  приводятся в движение государства со своими деловитыми важными чиновниками,
  банки и концерны, нефтяные месторождения и бандформирования.
   Хмуро уставившись во мрак холодной кипрской ночи, Геннадий Ильич
  нервничал всерьез.
   - Инга, вы можете дать моему человеку кипрские связи Карла? - быстро
  спросил он.
   - Пожалуйста, - равнодушно кивнула немка, - но там тоже скажут, что он
  полетел в Москву. Вы напрасно потеряете время и деньги.
   - А в чем, собственно, дело? Почему именно в Москву? - Он закурил и стал
  расхаживать по палубе. - Нет, мне просто любопытно... Конечно, операция
  будет завершена без него, вы все получите сполна, в том числе и долю
  Майнхоффа, однако я хотел бы знать...
   Инга долго, напряженно молчала. Бренер искоса взглянул на ее
  сосредоточенное лицо и понял, что сейчас она решает для себя очень важный
  вопрос: сказать ли заказчику об истинной причине исчезновения Карла или
  выдумать нечто нейтральное.
   Любопытно, что она ни секунды не сомневалась: Майнхофф полетел в Москву,
  чтобы встретиться со своим сыном. Значит, есть у нее основания, значит,
  верит она в свое острое, болезненное чутье. Ревнует страшно. Сделала над
  собой усилие, прекратила пить, взбодрилась, замыслила что-то. Ясно что.
  Убьет. Всех троих.
   - Я не говорю по-русски, - вдруг произнесла она тихо и задумчиво,