лько деньги и обещания
  светлого будущего на земле обетованной, но и запугивание, разжигание
  антисемитизма, распространение слухов о предстоящих еврейских погромах.
  Именно Сахнут стоял в качестве одной из добрых фей-крестных у колыбели
  национально-патриотического общества "Память".
   Казалось бы, КГБ не должен был препятствовать еврейской эмиграции. "Да
  пусть хоть все уедут, воздух чище станет", - говорили в кабинетах, в
  курилках и в столовых. Говорили вполголоса, интимным шепотком, однако так,
  чтобы другие слышали. Антисемитизм считался хорошим тоном. Он не выходил из
  моды. Сами по себе цели сионистской организации Сахнут вовсе не
  противоречили внутренним убеждениям большинства сотрудников КГБ вообще и
  "жидовского" сектора в частности. Проблема состояла в другом. Уезжать или не
  уезжать советские евреи должны были не по собственной прихоти, не по воле
  некоей израильской организации, а с высочайшего соизволения главных органов
  советской страны.
   Агенты Сахнут тщательно отлавливались и судились за шпионаж и подрывную
  деятельность. Из материалов, поступивших к Харитонову, следовало, что агент
  Штази Карл Майнхофф связан с агентурой Сахнут в Москве. Цепочка была сложной
  и непостижимой для постороннего понимания.
   Контакты Штази и Сахнут проходили через Организацию освобождения
  Палестины. Действовали все те же правила игры: крайне правые тесно контачили
  с крайне левыми, сионисты сотрудничали