чипсов и печенья. Когда он завернул за угол и его не стало видно с
  автостоянки, какой-то рассеянный белобрысый очкарик налетел прямо на него со
  своей полной корзинкой, толкнул довольно сильно, тут же извинился
  по-французски с вежливой улыбкой. Ахмед мрачно выругался, а через секунду
  задергался, словно в припадке. На его запястье защелкнулся браслет
  наручников, намертво пристегнув его к рассеянному очкарику.
   Свободной левой рукой палестинец попытался выхватить пистолет из кармана
  куртки, но руку тут же больно заломили назад.
   - Швейцарская полиция. Вы арестованы, - услышал он за спиной.
   Следующие пятнадцать минут прошли в полной тишине.
   - Черт, куда он подевался? - пробормотала Инга Циммер, напряженно
  вглядываясь сквозь окошко в освещенное нутро торгового центра.
   Там было пусто. Ни единого покупателя.
   - Сейчас придет, - невозмутимо ответил один из арабов.
   - Что он там застрял? Нам надо уезжать. Слушай, Мустафа, у твоего
  товарища расстройство желудка, что ли? - Инга приоткрыла окно возле
  водительского места и закурила.
   - Я пойду посмотрю, - предложил маленький носатый Мустафа.
   - Давай сходи, пусть поторопится, - вяло кивнул большой, круглый,
  поросший медвежьей шерстью до глаз Алихан.
   Из троих арабов он был старшим и главным.
   - Здесь я распоряжаюсь, - напомнила Инга. - Никто никуда не пойдет. Ждем
  еще пять минут и уезжаем.
   Мустафа и Али выругались на своем языке.