что у нее закрываются глаза. Она
  заперла дверь на все замки и на цепочку, быстро ополоснулась в душе. Перед
  тем как лечь спать, она зашла к Максимке.
   Горел ночник. Одеяло съехало на пол, ребенок разметался по кровати. Алиса
  подняла одеяло, накрыла его, поцеловала. Лоб был влажный и горячий.
   - Мама, бежим! Там кто-то есть... - произнес он громко, отчетливо и опять
  сбросил одеяло.
   Алиса принесла градусник, села на кровати, придерживая его руку.
   - Мамочка, холодно, - бормотал Максим, не открывая глаз, - он идет за
  нами. Я боюсь.
   - Все хорошо, малыш, никого нет. Мы с тобой дома, - шептала Алиса,
  поглаживая его влажные волосы.
   - Почему он сказал "Карлович"? Я ведь Юрьевич... Он так пошутил? Максимка
  открыл глаза и резко сел на кровати.
   Алиса едва успела подхватить градусник. Тридцать восемь и пять.
   - Ложись, у тебя высокая температура. Сейчас я оботру тебя уксусной
  водичкой, дам тебе панадол, и ты будешь спать. А завтра вызовем врача.
   - Почему он сказал "Карлович"? Кто такой Карл? Почему ты не отвечаешь?
  Максим заплакал.
   - Он так пошутил, малыш. Он вообще не знал твоего отчества. Ляг,
  пожалуйста. Если будешь плакать, температура еще выше подскочит. Ну что ты,
  маленький мой? Ну пожалуйста, не плачь...
   Максимка всхлипывал, уткнувшись лицом в ее плечо.
   - Мамочка, это был не милиционер... Он такой мерзкий, на серого слизняка
  похож. Ты больше с ним не общайся, ладно?
   - Конечно, малыш. Он больше