кой, и в этом было что-то из фильмов ужасов, из детских
  необъяснимых страхов, которые окатывают среди ночи ледяной волной, медленно
  под-, ступают к кровати из темных углов, тянут длинные скользкие щупальца к
  лицу, к горлу, не дают шевельнуться, заорать на всю квартиру, и кажется, ты
  совершенно один в мире, и нет спасения.
   От того, что в отставном полковнике товарище Харитонове не наблюдалось
  ничего мистического, от того, что он был вроде бы живым существом, из мяса и
  костей, и новые ботинки ему иногда натирали пятки, и в животе у него бурчало
  от молочнокислых продуктов, становилось почему-то еще страшней.
   Максимка застонал, позвал ее, не открывая глаз. Она прижала ледяную
  ладонь к его горячему лбу. Не меньше тридцати восьми. Он всегда болел с
  высоченной температурой. Иногда температура подскакивает у него просто от
  возбуждения. Его нельзя назвать нервным ребенком, просто слишком развито
  воображение.
   У него тоже бывают необъяснимые ночные страхи. Он, как Алиса в детстве,
  боится темноты. Он терпеть не может оставаться дома в одиночестве, включает
  свет во всех комнатах, в ванной и в туалете, врубает на полную громкость оба
  телевизора, радио и магнитофон. Днем под этот грохот делает уроки, вечером
  спокойно засыпает при ярком свете и оглушительном шуме.
   Он давно не расспрашивает о своем отце, о человеке, придуманном Алисой.
  Он знает, нету него отца, но глубоко верит, что когда-нибудь появится, пусть
  не родной, это не важно.