ветский народ, а горстка сумасшедших. А рядом свастика.
   На импровизированную трибуну поднялся пожилой седой человек. Голова его
  казалась четырехугольной из-за выбритых висков. Темные очки поблескивав ли
  на солнце.
   - Товарищи! Сегодня особенный день. Большой праздник. Наш с вами
  праздник. День международной солидарности трудящихся! День борьбы
  пролетариев за свою свободу! За свое справедливое господство над миром
  жирных болезненных дегенератов!
   - Ура, Цитрус! Да здравствует Цитрус! - завизжали голоса в толпе.
   - Граждане! Товарищи! - Авангард Цитрус потряс над головой сцепленными в
  огромный кулак руками, горячо поприветствовал слушателей и продолжил речь:
  Прогнившее ельцинское правительство пытается сделать вид, что не замечает
  нас и не боится. На самом деле эти жирные тупые чиновники трясутся от
  страха! Они чувствуют нас! Они чувствуют нашу мощь! Россия ждет нас с
  трепетом, как единственного, сильного и красивого жениха ждут в разоренном
  доме. Он уничтожит врагов, все отстроит молодыми руками под крепкие песни...
  За нами будущее! За нами победа!
   - Русская победа! Русская победа! Цитрус! Ура, Цитрус! - стала
  скандировать толпа.
   И вдруг Натан Ефимович, ни слова не говоря, схватил Максима и Алису за
  руки, потянул их так резко, что они чуть не упали.
   - Что случилось? - удивилась Алиса.
   - После объясню! - Бренер тащил их вперед по Тверской, к Центру.
   - Куда мы бежим?
   Натан