трок, Подосинский использовал с поразительной
  ловкостью. Именно в намеках и оговорках мелькала та информация, которую
  требовалось вдолбить в твердолобое общественное сознание.
   В течение последних двух недель Подосинский только и делал, что давал
  интервью. Каждая вспышка его публичной активности была чревата глобальными
  переменами в стране. Никто пока не знал, что именно должно произойти, но все
  догадывались: что-то произойдет. То ли рухнет российский рубль, который
  вроде бы уже стабилизировался, то ли слетит в отставку какой-нибудь огромный
  чиновник вместе со своим кабинетом.
   Отставной полковник Харитонов начал с самой безопасной и занудной части
  работы - с просмотра прессы и видеокассет с записями телеинтервью за
  последний месяц. Он фиксировал, занося в маленький отрывной блокнотик в виде
  странных аббревиатур, кружков, квадратиков, стрелок и зигзагов, всякие
  намеки и оговорки, оброненные господином Подосинским лично, а также
  политическими обозревателями, про которых было достоверно известно, что они
  работают на Геннадия Ильича.
   За несколько часов тихого напряженного труда полковник аккуратно собрал
  целевую дезинформацию, которую закидывал Подосинский, и, проанализировав ее,
  пришел к интересному и весьма смелому выводу: если Геннадий Ильич говорит о
  крепком мире на Ближнем Востоке и о том, что грядут глобальные перемены на
  нефтяном рынке, значит, он намерен предпринять некую акцию, противоречащую
  интересам