дерьмо, и главное в этом дебильном мире - стать победителем.
  Без всяких там мистических теорий, заклинаний, без курятников для лучших
  представителей нации. Мифы хороши для толпы. Но это только часть победы.
  Адольф умел накачивать толпу, его речи были как мощный наркотик. Но он сам
  стал наркоманом идеи. Вместо того чтобы хорошо подготовиться к следующей
  зиме, он приказал водрузить на Эльбрусе знамя со свастикой, освященное по
  ритуалу "Черного ордена". Трое лучших альпинистов СС вскарабкались на
  кавказскую вершину. Адольф считал, что с грядущими русскими морозами сумел
  таким образом договориться. И что случилось потом, следующей зимой?
  Сталинград! Жуткий, позорный разгром.
   - Карл, но ты всегда говорил, что Гитлер был прав. - Красный, потный
  Вилли, самый юный из всей компании, уловил несколько фраз из разговора. - Ты
  говорил, что Гитлер был прав, а сейчас, в такой день, вспоминаешь всякую
  фигню. Объясни мне, Карл. Я не понимаю.
   - Конечно, он был прав, Вилли. Во многом, но не во всем. Нельзя закрывать
  глаза на ошибки великого человека. Это унижает его память. Нельзя бояться
  правды. Главная его ошибка заключалась даже не в мистике. Собственная
  правота ему казалась важнее объективной реальности, важнее победы. А без
  победы нет правоты. Он и из сталинградского разгрома не извлек никаких
  уроков. Знаете, чем он занялся весной сорок второго? Послал научную
  экспедицию на остров Рюген, со всякими