, поверь хотя бы официальному
  заключению, - она хохотнула, - там опергруппа, кажется, была, и вскрытие
  делали. Хватит об этом.
   - А певец?
   - Певца добили те отморозки, которые приходили к Дрозду на торжество.
  Все, Веня, хватит лирики. Ты и правда не в лучшей форме.
   - Дай мне код! - осторожно попросил он.
   - А сам? - Она лукаво улыбнулась. - Лень-матушка?
   Смотри, скоро будешь спать на посту, как отставной мусорок-цапитанчик.
  Ладно, так и быть, поехали...
   Волков закрыл глаза и стал медленно раскачиваться, сидя на ковре
  по-турецки. Регина заговорила низким монотонным голосом, исходившим
  откуда-то из живота:
   - Ноги мягкие, тяжелые, теплые, мышцы расслабляются медленно, постепенно,
  руки остывают и тяжелеют, они теплые, но не горячие, кожа разглаживается,
  как поверхность моря, она мягкая и прохладная. Нет ни одной волны, ветер не
  дует, ты ничего не слышишь и не чувствуешь, тебе тепло и хорошо. Есть только
  мой голос, остальное - тишина, покой, небытие. Мой голос - это путь из
  небытия, ты идешь по нему, как по лунной дорожке, к свету...
   Регина говорила все тише, Волков качался в ритме ее речи, потом стал
  дышать глубоко, медленно и редко.
   - Веня, ты слышишь меня? - спросила она наконец.
   - Да... - эхом отозвался он.
   - Теперь вспоминай, осторожно, на ощупь. Не спеши и не бойся. Это был не
  ты, тебя там вообще не было, и бояться тебе нечего. Давай!
   - Трое на берегу Тобола, в городском парке, - стал еле