Настолько тесно, что после случившегося она помчалась не куда-нибудь, а
  сюда.
   - Мне страшно, - прошелестел мужчина пересохшими губами.
   - Ничего, - женщина ласково погладила его по щеке короткими холеными
  пальцами, - ты у меня молодец. Ты успокоишься и поймешь, что это - последний
  рывок, последнее усилие. А потом - все. Я знаю, как тебе сейчас страшно.
  Страх идет из самой глубины, поднимается от живота к груди. Но ты не дашь
  ему подняться выше, ты не пустишь его в голову, в подсознание. У тебя много
  раз получалось останавливать этот густой, горячий, невыносимый страх. Ты
  очень сильный сейчас и станешь еще сильней, когда мы сделаем это усилие -
  тяжелое, необходимое, но последнее. Я с тобой, и мы справимся.
   Короткие крепкие пальцы медленно и нежно скользили по гладко выбритой
  щеке. Длинные ногти были покрыты матово-алым лаком. На фоне очень бледной
  щеки этот цвет казался неприятно ярким. Продолжая говорить тихие, баюкающие
  слова, женщина думала о том, что надо не забыть сегодня вечером стереть этот
  лак и покрыть ногти чем-то более приглушенным и изысканным.
   Мужчина закрыл глаза, ноздри его медленно и ритмично раздувались. Он
  дышал глубоко и спокойно. Когда женщина почувствовала, что мышцы его лица
  совсем расслабились, она завела мотор, и темно-синий "Вольво" не спеша
  покинул двор, выехал в переулок, оттуда - на оживленную магистраль и
  затерялся в толпе разноцветных машин, несущихся под медленным мокрым снегом.