малейшего
  представления не имела. Но надо было детей кормить, и маму с папой, и
  бабушку, и Митьку. Братик у меня - тот еще обалдуй - все песни свои сочиняет
  и поет под гитару, и, кроме этого, ну ничего делать не желает, все ждет
  мировой славы. Но кушать и ему хочется.
   И пришлось мне зарабатывать деньги. Оказалось, у меня неплохо получается.
  Я так втянулась, что довольно скоро стала зарабатывать очень много. С детьми
  сидели мама с бабушкой, а я карьеру делала. Скоро буду старшим менеджером,
  потом заместителем коммерческого директора, потом - суп с котом... Сейчас
  лечу на переговоры, американцев уламывать. Знаешь, все отлично, денег кучу
  зарабатываю, а иногда смотрю в зеркало - чужая какая-то тетка. Ты помнишь,
  какие я стихи писала? А курсовую мою по Кафке помнишь? Вот тогда я головой
  работала, а теперь... Нет, теперь, конечно, тоже головой, но бывает
  ощущение, что в черепушке у меня вместо мозгов сидит такой умный
  дурак-компьютер и выдает решения.
   - Ладно тебе, Синицына, - засмеялась Лена. - Все у Тебя отлично, и не
  вроде, а на самом деле. И Кафка, и стихи, все осталось, никуда не делось,
  просто юность прошла. Всему свое время.
   - А у тебя вот не прошла юность, - заметила Ольга, вглядываясь в Ленины
  большие дымчато-серые глаза, в худенькое личико без всякой косметики, - ты,
  Полянская, какой была на первом курсе, такой и осталась.
   - Ну уж! - покачала темно-русой головой Лена. - Я просто худая, поэтому
  кажусь