кольнуться, даже не прячась в ванной. Какая теперь
  разница? Рано или поздно они все равно узнают. Менты скажут или еще
  кто-нибудь. Ольга, конечно, будет молчать... Но какой теперь смысл скрывать?
  Если Мити больше нет, разве так важно, что: жена его была наркоманкой? Катя
  даже не заметила, что теперь думает о самой себе в прошедшем времени, будто
  ее тоже больше нет.
   Она вспомнила, как полгода назад сестра мужа нагрянула
  нежданно-негаданно, без предупреждения. Митя уехал на несколько дней
  куда-то, Кате тогда уже не важно было - куда. Он сказал, конечно, но она тут
  же забыла. Уехал - и ладно.
   В квартире, разумеется, творилось черт знает что: грязища, бутылки по
  полу валяются, в раковине окурки плавают, музыка орет. А сама Катя ходит все
  в том же драном засаленном халате, накинутом на голое тело, под сильным
  кайфом.
   Бутылки-то всего две было, "Привет" и "Абсолют", но обе пустые и обе
  попались Ольге прямо под ноги. Катя как раз решила устроить себе одинокий
  праздник - три дня не вылезала из дома, кололась и пила, пила и кололась.
  При Митьке она не позволяла себе в то время так расслабляться, это потом ей
  уже стало совсем безразлично, а тогда она еще держалась при нем, старалась,
  чтобы он тешил себя надеждой, будто не совсем она на игле, а как бы частично
  (будто это возможно - частично). Но, стоило ему уехать, она уж загудела в
  одиночестве...
   И тут - здравствуйте! Ольга во всей красе, бизнес-леди, фурия