релка дымящихся щей, квашеная капуста, соленые
  огурчики - все, что он любил.
   Лена читала, примостившись на кухонном диванчике. Сергей с удивлением
  обнаружил, что перед ней на столе лежит раскрытый учебник судебной медицины.
  Он знал, что сейчас она переводит для "Смарта" какую-то статью о серийных
  убийцах, но все равно удивился.
   - Ленуся, зачем такие страсти на ночь?
   - Скажи, пожалуйста, - задумчиво спросила она, - можно по
  странгуляционной полосе точно определить, прижизненная она, или человека
  сначала убили, а потом повесили? Здесь перечисляется куча признаков, но не
  сказано, насколько они точные.
   - С первого взгляда, конечно, нельзя, - ответил Сергей, принимаясь за щи
  (уж кому, а полковнику милиции такие разговоры за столом аппетита не
  портили). - Но если задаться такой целью, то можно. Нужен определенный
  анализ тканей, кожного покрова в области полосы.
   - Сейчас суицид расследуется на инсценировку? - был следующий Ленин
  вопрос.
   - Ты, может, все по порядку расскажешь?
   - Ладно, - Лена захлопнула учебник, - помнишь, как-то, около месяца
  назад, к нам заходил брат Ольги Синицыной, Митя? Ты рано пришел с работы, он
  сидел здесь, на кухне.
   - Помню, - кивнул Сергей, - здоровый такой обалдуй, он тебя заболтал до
  потери пульса, еще кассету какую-то оставил с песенками.
   - Он повесился сегодня ночью, - тихо сказала Лена. - Понимаешь, милиция,
  врач "Скорой" говорят - чистый суицид. А Ольга не верит.