ники, - бросив взгляд на часы, произнесла ритуальная
  дама своим хорошо поставленным голосом, - кто еще хочет попрощаться с
  покойным, подходите. Только, пожалуйста, побыстрей.
   В приоткрытую дверь зала уже нетерпеливо заглядывали Родственники
  следующего покойного. А за ними будут еще, и еще, и так с утра до вечера.
  Конвейер.
   Эффектная рыжеволосая дама в черном пиджаке по десять раз в день
  произносит свой заученный текст, динамики врубаются, звучат Бах или Шопен.
  Автобусы ритуальной службы подъезжают, отъезжают, шоферы нетерпеливо
  топчутся у кабин, покуривают, сплевывают на землю сквозь зубы...
   Лена вдруг подумала, что надо обладать каким-то особым душевным
  устройством, чтобы работать со смертью, с ежедневным, ежечасным горем. Она
  представила, как эта рыжеволосая ритуальная дама пьет утром свой чай или
  кофе, накладывает макияж, отправляется на работу, а вечером возвращается
  домой. Интересно, обсуждает ли она со своей семьей, с мужем и детьми, свой
  рабочий день? Делится ли впечатлениями и остаются ли у нее вообще какие-либо
  впечатления от похоронного конвейера?
   "Да что это я? - раздраженно одернула себя Лена. - Работа как работа.
  Кто-то должен и этим заниматься, есть еще масса профессий, в которых человек
  вынужден постоянно сталкиваться со смертью и горем. Мой собственный муж то и
  дело выезжает на трупы. А есть еще судебные медики, врачи "Скорой",
  могильщики на кладбищах и те, кто работает