о с работы придет, заберет
  Лизоньку у Веры Федоровны, они меня будут ждать..."
   - Катюша, а почему ты колешься не в вены локтевого сгиба, а в кисть? -
  спросила она вслух и тут же подумала: "Зачем я об этом спрашиваю? Какое это
  для меня имеет значение? Просто любопытствую?"
   Катя молча задрала вверх рукав свитерка и показала Лене локтевой сгиб -
  огромный, припухший, черный синяк в мелких крапинках подсохших коричневых
  корочек. Лену вдруг словно кипятком окатила жалость к этой маленькой,
  худющей, теперь совершенно одинокой, никому на свете не нужной девочке.
   Родители Кати живут где-то то ли в Магадане, то ли в Хабаровске, они
  давно развелись, отец спился, у матери новая семья, до Кати ей дела нет.
  Лена вспомнила, как все это рассказывал ей Митя однажды, в каком-то давнем
  разговоре... Она тогда радовалась за него, он прямо светился весь,
  рассказывая о своей жене Катюше. Он и правда очень ее любил.
   Теперь эта несчастная наркоманка никому не нужна. Ольга, уж конечно,
  больше с ней возиться не станет. Она делала это только ради Мити.
   - С чего у тебя началось? - тихо спросила Лена.
   - После третьего выкидыша, - спокойно сообщила Катя, - до этого я не то
  что не кололась, но вообще - не пила и не курила. Мы с Митей очень хотели
  ребенка, ужасно хотели. Но не получалось. После третьего выкидыша мне
  сказали: все, никогда не будет. Даже из пробирки, даже искусственно - не
  будет. Вот тогда я и подсела на иглу.