лос в трубке звучал мягко,
  баюкал, утешал. - Катенька, надо тщательно проговаривать все, ничего не
  забывать.
   - Может, мне в церковь пойти? - неожиданно спросила Катя. - Может,
  вообще, в монастырь? Это ведь лучше, чем в петлю.
   - Ты сейчас не отвлекайся, деточка, если будешь отвлекаться, не сможешь
  уснуть всю ночь. А поспать тебе надо. Прежде всего надо как следует
  выспаться. Продолжай, не отвлекайся. Ты обиделась на Полянскую, она заметила
  царапины на Митиной руке. О чем вы еще с ней говорили?
   - Ни о чем. Она поняла сразу, что разговор мне неприятен. Она спешила
  домой, муж у нее ночью в Англию улетает, и дочка маленькая... Она даже за
  стол потом не села, только к бабке в комнату зашла попрощаться... Бабка уже
  к себе ушла, легла... А потом вообще ничего не было, я не помню.
   - Ольга видела царапины на Митиной руке?
   - Не знаю. Ольга со мной вообще не говорила. Она еле терпит мое
  присутствие. Мне кажется, она только и думает, почему это случилось с Митей,
  а не со мной. Она хотела, чтобы это я в петле болталась. Конечно, так было
  бы всем лучше, и мне тоже... И еще - Ольга не верите что Митя это сам
  сделал. Полянская, по-моему, тоже не верит. Им кажется: помогли ему.
   - Они говорили тебе это? Спрашивали о чем-нибудь?
   - Ольга спрашивала подробно, как мы день провели и вечер, что делали - по
  минутам. Но давно, не сегодня. Я не помню, когда именно. Просто осталось
  ощущение, что она меня мучает, жилы из меня