косы
  были искусственные, приколотые, и даже по цвету немного отличались от их
  живых волос. А у солистки коса была своя, толстая, блестящая,
  пепельно-русая. Лиф голубого сарафана туго перетягивал тонкую талию, широкая
  юбка развевалась над стройными длинными ногами.
   Веня видел перед собой раскрасневшееся, чуть удлиненное личико, веселые
  ярко-голубые глаза. Девочке было лет шестнадцать. Малышева не выдержала и
  восторженно зааплодировала солистке.
   - Нет, ну точно их надо в Москву отправить, на какой-нибудь конкурс!
  Такие таланты в нашей глуши пропадают! - громко сказала она.
   - Да, Таня Костылева у нас самородок, - гордо кивнул директор Дворца
  пионеров, сидевший рядом и внимательно следивший за реакцией членов
  комиссии.
   Следующая репетиция будет генеральной, на нее придут из горкома партии. А
  на концерт обязательно заявится какое-нибудь идеологическое начальство из
  области.
   Музыка кончилась. Дети на сцене на секунду застыли в финальных
  торжественных позах. В зрительном зале сидело не больше десяти человек. Все
  зааплодировали. Все, кроме заведующего отделом культуры Вениамина Волкова.
  Он сидел не шевелясь и смотрел на голубоглазую солистку. В ушах его гремело:
  "Таня Костылева. Таня Костылева..."
   - Дикий ты какой-то, Волков, - пожала пухлыми плечами Галина, - хоть бы
  сдвинул ладошки-то разок!
   "Русская кадриль" была последним номером концерта. Теперь членам комиссии
  горкома ВЛКСМ предстояло пройти