в кабинет директора Дворца пионеров для
  чаепития и обсуждения программы концерта.
   - Ну, что скажете, комсомол? - спросил директор, усаживаясь во главе
  щедро накрытого к чаю стола. - Угощайтесь, товарищи, самоварчик горячий. Вам
  как, Вениамин Борисович, покрепче чайку?
   "Мертвые не воскресают, - думал Веня, машинально кивая директору, - я не
  сошел с ума. Все просто. У Тани Костылевой был родной брат, кажется, его
  звали Сергей. У этого Сергея вполне может быть дочь такого возраста. И он
  вполне мог ее назвать в честь своей погибшей сестры Татьяной. Ничего
  удивительного, что девочка так похожа на ту Таню. Вовсе ничего
  удивительного. Это ведь достаточно близкое родство".
   - Вениамин, вам нехорошо? - тихо спросила его пожилая руководительница
  танцевального ансамбля. - Вы очень бледный.
   - А? Что? - спохватился он. - Нет, со мной все нормально.
   "Так нельзя, надо держать себя в руках, - подумал он, улыбаясь через
  силу, - это может плохо кончиться".
   - Концерт замечательный, - громко сказал он вслух, - особенно хорош
  танцевальный ансамбль. Галя права, ребят надо вывозить на областные конкурсы
  и даже в Москву можно. Хор совсем неплох, но, мне думается, кроме
  революционных и пионерских песен, можно ввести одну какую-нибудь веселую,
  детскую, особенно когда выступает младшая группа. Что касается чтецов, то их
  лучше одеть нарядней. Слишком уж они у вас строгие. Все-таки концерт
  праздничный. Пожалуй,