им заниматься. Ты живешь в
  коммуналке с фанерными стенами, вас там пятеро в одной комнате, и твоя
  вредная бабка постоянно дома. Во-вторых, у тебя лицо в прыщах и изо рта
  воняет. И в-третьих, ты все рассказываешь неправильно. Уж я-то знаю".
   Вене казалось, что после истории с пухленькой Ларочкой он знает все...
   Хотя сам он жил не в коммуналке, вредной бабки не имел и родители его
  целыми днями пропадали на работе, у него с Таней Костылевой возникла масса
  проблем. Она никак не хотела приходить к нему домой и к себе не приглашала.
   - Понимаешь, Венечка, - говорила она, - ты мне очень нравишься. Но всему
  свое время. Сначала надо как следует узнать друг друга, пойдем лучше просто
  погуляем, поговорим. И потом, вдруг твоя мама случайно придет с работы, ты
  не обижайся, но я ее боюсь немножко. Она такая строгая у тебя, такая
  правильная.
   Зимой по сибирскому городу особенно не погуляешь.
   Иногда грелись в кинотеатре, иногда в подъездах. Каждый раз, оставаясь с
  ней наедине, Веня жадно впивался ртом в ее мягкие солоноватые губы, пытался
  проникнуть горячими, даже на лютом морозе, ладонями под кроликовую шубку,
  под толстый вязаный свитер. Она сопротивлялась, но лишь слегка, для
  приличия.
   - Не надо, Венечка, ну не надо, - говорила она, прильнув к нему всем
  телом и подставляя губы для поцелуя.
   Ему иногда становилось противно: она тоже врала, как все, прикидывалась
  недотрогой. Она нарочно возбуждала его, томила, заставляла