.
   "Молния" заела, в ней застряла прядка, выбившаяся из длинной косы. Он
  дернул изо всех сил.
   - Что ты делаешь? Больно же! - Таня все-таки вырвалась, но всего на
  секунду.
   Он тут же обхватил ее руками и повалил на мокрую траву.
   - Веня, Венечка, не надо...
   Он быстро и ловко стянул с нее платье и так же, как когда-то Ларочке,
  зажал ей рукой рот и нос. Она замычала, дернула головой, он чувствовал под
  своей ладонью теплое дыхание из ее ноздрей.
   Он крепче прижал руку к ее лицу. Она поцеловала его ладонь и тут же с
  силой оторвала ее от своего лица.
   - Венечка, не надо, я так не могу дышать. Поцелуй меня, - прошептала она.
   Он стал жадно целовать ее длинную упругую шею, тонкие, чуть выступающие
  ключицы. От ее кожи пахло не дешевыми духами, а ландышем и горьковатой
  хвоей. У Вени сильно стучало сердце, он чувствовал, что так же быстро и
  сильно стучит ее сердце.
   "Сейчас все будет как у всех, все будет нормально, голод пройдет, -
  неслось у него в голове, - она очень красивая, она меня любит... Я
  нормальный парень, все будет как у всех..."
   Но глаза заволокло черной пеленой, словно кто-то накрыл его сверху
  глухим, непроницаемым колпаком. Тело больше не подчиняется воле и разуму.
  Своей, отдельной жизнью жили его руки, и он не понимал, что они делают.
   - Перестань, мне больно! - неожиданно выкрикнула девочка.
   Его руки не могли остановиться. Они сжимали маленькую твердую грудь,
  ногти впивались