евом высоком сапоге на землю
  и, опираясь на руку охранника, вылезла из машины.
   - Привет, Гена. В гараж пока не загоняй, я ненадолго. Войдя в особняк,
  Регина Валентиновна скинула легкую норковую шубку на руки подоспевшей
  горничной и осталась в строгом шелковом костюме. Из огромного зеркала в
  старинной, черного дерева, раме смотрела на Регину Валентиновну элегантная
  сорокалетняя дама с точеной длинноногой фигурой и идеально правильным лицом.
  Густые прямые волосы цвета спелой пшеницы были подстрижены простым строгим
  каре без челки и едва прикрывали стройную холеную шею.
   В зеркале за ее спиной появилось очень бледное, немного отечное мужское
  лицо. Мужчина был белокур и Встрепан, на впалых щеках поблескивала светлая
  вчерашняя щетина. Бледно-голубые ясные глаза глядели в спокойные карие глаза
  Регины Валентиновны как-то тупо и бессмысленно. Резко оглянувшись, она
  заметила, что руки у мужчины крупно дрожат, на большом пальце правой руки
  был безобразный черный порез с только что запекшейся кровавой коркой.
   - Тебе надо побриться, Веня, - тихо сказала она и, подойдя к мужчине,
  провела рукой по его щеке. На ногтях был бледно-телесный матовый лак.
   - Регина, я погибаю, я не могу, - громким шепотом прокричал Вениамин
  Волков, - сделай что-нибудь, я не могу...
   Быстро оглядевшись, убедившись, что ни горничной, ни секретарши, никого
  из охранников поблизости нет, Регина вмазала Вене крепкую пощечину и тихо
  произнесла:
   - Молчать,