тина!
   Вздрогнув, Веня сразу обмяк, руки перестали трястись, глаза приняли
  осмысленное, но испуганное и усталое выражение.
   - Ты видишь, надо что-то делать! - сказал он вполне спокойным, будничным
  голосом. - Еще немного, и я сорвусь.
   - Ну, до срыва, положим, далеко, - возразила Регина таким же спокойным,
  будничным голосом. Даже интонации у нее и у Волкова были одинаковыми.
   - Нет, - безнадежно покачал он головой, - сегодня это чуть не произошло.
   - Но ведь не произошло, ты сумел с собой справиться. Ты уже четырнадцать
  лет здоров. Это срок, Веня, - это серьезный срок.
   Волков молча показал ей пораненный большой палец правой руки. Внимательно
  взглянув на испачканную черными чернилами и кровью подушечку пальца, Регина
  только пожала плечами.
   - Ты мог бы обойтись и без боли, ты просто устал. Чем ты это? Ручкой?
   - "Паркером", - кивнул он.
   - Жалко, хороший был "Паркер", - вздохнула Регина, - ладно, поехали.
   - Только в твоей машине! - слабо улыбнулся он. - Там в салоне воздух
  лучше.
   - В "Вольво" лучше воздух, чем в "Линкольне"? - весело рассмеялась
  Регина. - Да, Веня, ты определенно устал.
   Через час с небольшим синий "Вольво" Регины Валентиновны Градской
  остановился у старой двухэтажной дачи в подмосковном Переделкине. Дом был
  огорожен высоким металлическим забором, внутри у ворот находилась теплая
  будка охранника.
   - Опять дрыхнет, подлец, - добродушно заметила Регина, доставая из
  "бардачка" маленький